«Мы построили невозможное». Глобальное признание глобальных людей

— Экстремальным спортом я начал заниматься ещё в детстве, а до прихода в большой спорт прыгал с вагона на вагон движущегося поезда. Хотя, когда я вырос, железную дорогу всё-таки строить не стал.

Первая часть моего детства прошла в Советском Союзе, и я о таком развлечении, как аэротруба, даже мечтать не мог. А когда немного подрос, мне захотелось двигаться, но это уже было взрослое желание.

— Я купил участок у банка. Здесь был старый сгнивший Жигулёвский центр, но на этом месте я увидел подстанцию и вспомнил, что давно искал в Москве участок под спортивный комплекс, потому что хотел поменять вид деятельности.

Дело в том, что наш спорт напрямую связан с большим количеством электричества. Если, например, на весь баскетбольный комплекс хватает 100 киловатт электроэнергии, то нам нужно очень много: труба потребляет полтора мегаватта, волна — половину мегаватта. Итого надо минимум 2–2,5 мегаватта.

Я начал прорабатывать, как здесь всё можно построить, расположить, вписать. Так и началась эта история — автоцентр превратился в спортивный центр.

Я всю жизнь занимался какими-то смешными видами спорта: вейкборд, вейксерф, кайт, парашютный спорт… Впервые попал в Америке в симулятор аэротрубы с дочкой, и мне захотелось что-то такое воспроизвести и в России. Правда, в России уже была одна труба, но она была очень далеко, а мне хотелось сделать что-то в Москве.

— Я предположу, что здесь сыграла роль семейная история. Сергей Алексеевич сам парашютист, а его дети — чемпионы по вейку, мастера спорта, то есть у отца — воздух, у детей — вода. И он решил объединить эти две стихии. Два интереса. Два мира. Он сам, наверное, никогда этого не скажет прямо, но иначе зачем человеку, который всю жизнь летал, вдруг строить волну? Только ради детей.

И знаете, что интересно? После того как мы построили этот комплекс, точно такие же стали появляться в других местах: сначала в Московской области, потом по регионам. Труба плюс волна — это теперь стандарт. Но первыми в России были именно мы.

— Изначально симулятор свободного падения задумывалася как тренажёр для военных. И это была не труба даже, просто поток воздуха поступал через сетки, — так десантники учились держать себя в воздухе. Дело в том, что эффективность полёта в небе по времени невелика: минута-полторы, иногда меньше, поэтому продуктивнее сначала потренироваться в туннеле, чтобы научиться контролировать поток и своё тело во время свободного падения.

Военные придумали такой тренажёр для подготовки солдат, а потом на нём стали тренироваться спортсмены-парашютисты. Потом туннель начал трансформироваться, преображаться, у него появились стеклянные трубы, затем к подготовительной функции добавилась ещё и развлекательная. А потом аэротрубный спорт стал отдельным видом спорта.

— Аэротруба — это такой вид спорта, который сам по себе производит очень яркое, классное впечатление. И ещё он невероятно полезный, потому что симметрично прокачивает все группы мышц, даже те, внутренние, которые мы не можем задействовать в самом функциональном фитнесе. Это происходит потому, что мы всем телом давим на поток.

Кроме того, ты не чувствуешь дискомфорт от многократного повторения одного упражнения: летишь, получаешь удовольствие, а мышцы работают.

Я достаточно спортивно подготовлена, но когда впервые отлетала десять минут, у меня все руки и ноги стали красными, потому что были задействованы все группы мышц, а в моменте я этого даже не чувствовала. Ну разве не здорово? Ты летаешь, получаешь удовольствие, приятные эмоции, а тело в этот момент трудится.

У нас многие инструкторы проходили специальное обучение по работе с людьми, у кого есть травмы, обучение по работе с детьми с ДЦП, с особенностями развития. Они делают специальные упражнения, переворачивают деток, крутят, чтобы задействовать максимальное количество мышц и дать максимум эмоций.

И знаете, что самое удивительное? Ребёнок в воздухе и развлекается, и получает удовольствие от того, что может летать, и при этом его мышцы работают, идёт реабилитация.

У нас уже было порядка трёх организаций, с которыми мы сотрудничали, предоставляли занятия по реабилитации для людей, которые пострадали на СВО.

— Наш первый клиент появился раньше, чем закончилось строительство. Спортсмены знали, что мы тут строим, и они начали летать тогда, когда вокруг был ещё бетон. Труба уже могла дуть, а здание ещё толком не было построено, не было ограждения, не было отделки, но спортсмены уже стояли в очереди, чтобы полетать.

Тем, кто хотел встать на доску на искусственной волне, всё-таки пришлось подождать, потому что там технология другая, более сложная. А в трубе всё началось именно так: сначала полёты, потом стены.

— Аэротруба в Flow Moscow по праву считается самой большой в Москве: диаметр зоны полета составляет 4,5 метра, а высота 20 метров, кроме того, она практически бесшумная, что дает комфортные ощущения во время полета, а также безопасная, потому что даже в случае внезапного отключения электричества, приземление будет мягким. Портальная система входа-выхода позволяет передвигаться спортсменам и любителям без отключения аэротрубы, что, несомненно, является удобным как для сотрудников, так и для клиентов. 

Уникальность волны заключалась в самом факте её постройки, ведь на момент открытия симулятора — это было первое и единственное решение в России.

— В данном случае, без ложной скромности, можем сказать, что работоспособность всего оборудования находится на высшем уровне, так что всё обошлось без неожиданностей.

— В нашем комплексе построены две независимые установки.

Искусственная волна строилась по немецкой технологии City Wave, на основе которой уже до нас было открыто большое количество искусственных волн по всей Европе и Америке. Поэтому у нас не стояли такие вопросы, как правильная ли у нас волна. Мы были уверены, что она самая правильная.

Мы с уверенностью можем сказать, что у нас работает единственный профессиональный симулятор волны — это специальным образом сконструированный бассейн, в котором нагнетается водный поток. Образующаяся при этом волна сохраняет постоянную амплитуду, не увеличивается, не закручивается и не исчезает, как на море или в океане. Высота гребня достигает 1,4 м, ширина волны – 7,5 м, а длина составляет 15 м. 8 насосов мощностью 55 кВт фирмы Sulzer поддерживают работоспособность волны. 

С трубой ситуация интереснее. Есть российская компания «Туннельные технологии», которой Сергей Алексеевич, по сути, дал возможность развиваться. И наша труба — это их первая разработка, которая была реализована от и до на бумаге, а потом в металле. Сейчас такие трубы строятся по всему миру.

Несмотря на то, что наш комплекс уже много лет успешно функционирует, ребята до сих пор ищут, как улучшить поток. Просят спортсменов полетать и что-то меняют, если нужно поменять. Процесс долгий, но живой. Поэтому мы можем совершенно смело сказать, что труба с самым лучшим потоком, который сейчас есть в России, находится у нас.

— В аэротрубе установлены 4 нагнетателя воздушного потока с карбоновыми лопатками фирмы Krupp. Вес оборудования 5 тонн, диаметр одного вентилятора 2,5 м, а потребляемое электричество 400 кВт/ч. Изначально такие вентиляторы были предназначены для вентиляции небоскребов. Пусковое оборудование — частотные преобразователи, через которые запускаются вентиляторы, фирмы Сименс, вес преобразователей 2 тонны.

— За оборудованием аэротрубы в режиме реального времени следят специалисты компании разработчика. Оборудование, поддерживающее работоспособность симулятора искусственной волны, обслуживает, согласно графику, подрядная организация. Для поддержки качества воды было установлено специальное оборудование, которое в автоматическом режиме анализирует и добавляет необходимые ингредиенты в соответствии с нормами СанПиНа.

— Наша труба большая, и за счёт этого она смотрится очень эффектно, и летать в ней гораздо комфортнее и приятнее, даже если ты до этого никогда не летал. Я уже молчу про спортсменов — они вообще кайфуют от больших труб, потому что появляется возможность сделать куда больше элементов, появляется больше простора.

— Данный бассейн работает в режиме постоянной циркуляции, так как идёт постоянный обмен воды с основным бассейном с искусственной волной. Вода согревается за счет тепла, выделяемого электродвигателями, которые находятся в воде и осуществляют подачу воды в бассейн с симулятором искусственной волны.

— Действительно, у вас появилась такая мысль?

— Нет, никакого отдельного инженера за пультом нет. Управление устроено довольно просто: большой планшет, ручка-крутилка и всё. Инструктор, который работает на смене, указывает скорость, управляет створками, чтобы выдерживать температурный режим. Зимой створки закрывают, потом открывают, потому что сами моторы дают сильный поток горячего воздуха. Всё.

На самом деле, управлять аэротрубой несложно, потому что само управление сделано очень качественно и просто. Всю безопасность и качество полёта обеспечивают продуманная автоматика и инструктор, который и так каждую секунду рядом с каждым гостем. Ведь чем проще управление, тем меньше ошибок.

— Это основывается только на опыте спортсменов, которые летают, ведь почувствовать поток может только тот, кто летал в разных трубах. Спортсмен заходит в эротрубу и через секунду говорит: «Здесь поток ровный» или «Здесь поток рыхлый», или «Здесь дыры». А мы, обычные люди, даже и не понимаем, о чём речь. Это невозможно пощупать руками. Это невозможно измерить прибором так, чтобы обычный человек понял. Это чистое ощущение профессионала.

Кроме того, спортсмены свои голоса подкрепляют финансово и выбирают для тренировок клубы, где летать легче и приятнее, где поток не бьёт, не крутит, не роняет.

— У нас везде всё ровное. Прочувствовать это очень просто, достаточно представить езду на машине: когда дорога ровная, без кочек и всяких ямок, можно спокойно набрать скорость и ехать, получая удовольствие. Когда есть ямы, сразу нужно сбрасывать скорость и ехать очень внимательно, чтобы не нанести повреждений себе и машине.

Так и тут. Когда ты летишь, то рассчитываешь, что всё будет как обычно, а тут бац, и тебя выносит. Для гостей, которые первый раз летают на животе на маленькой скорости, это не так важно, но для спортсменов, которые участвуют в соревнованиях, — критично. Не зря нашу трубу уже который год выбирают для проведения чемпионата России и Москвы. Это показатель того, что у нас ровный поток, который обеспечивает безопасные полёты. И размер трубы для соревнований тоже важен.

— Наш симулятор свободного падения и симулятор волны уже переросли в самостоятельные виды спорта. Уже есть Федерация, проводятся чемпионаты России. Труба примкнула к Федерации парашютного спорта. Наши спортсмены — серфингисты участвовали в чемпионатах Москвы, чемпионатах Китая. То есть симулятор, в котором ты получаешь удовольствие и учишься, перерос в отдельный спорт.

— Во Flow Moscow используется собственная судейская система для аэротрубных дисциплин — разработка, которая закрывает весь цикл проведения турниров: от локальных фановых стартов до чемпионатов России.

Система максимально чётко фиксирует выполнение упражнений с точностью до тысячной доли секунды без намеренных искажений, без споров, без задержек. Ведётся турнирная сетка, результаты обновляются мгновенно, а сам процесс судейства становится прозрачным и управляемым. То, что обычно требует большого количества людей, таблиц и ручной работы, сейчас действует как единый механизм.

И тут мы снова остаёмся верны себе: если уж что-то делать, то делать на уровне, который задаёт стандарт. Потому что будущее спорта выглядит именно так!

— Аэротруба, действительно, — один из самых мало травмоопасных видов спорта. Например, когда ты учишься что-то делать на вейкборде, ты постоянно бьёшься о воду. Когда ты учишься выполнять элементы в гимнастике, ты постоянно падаешь. Практически в любом виде спорта травм гораздо больше, чем в аэротрубном. 

Кроме того, труба симметрично прокачивает тело, а многие другие виды спорта — асимметрично. Даже сёрфинг: ты катаешься либо на левую сторону, либо на правую и зарабатываешь искривление позвоночника. Скейты, сноуборды — та же история. Я занималась спортивным рок-н-роллом, но даже там поддержки часто делаются на одну сторону.

В аэротрубе такого нет: ты летаешь и в одну сторону, и в другую — здесь просто физически нельзя делать что-то только в одну сторону. Даже если вы не собираетесь становиться профессиональным спортсменом, полёты в трубе идут во благо, как фундамент, поддержка всего организма. Я уже не говорю про эмоции и удовольствие.

— В аэротрубе настолько простые и понятные физические свойства, что я боюсь, мы не доживём до момента, когда технология подачи воздуха изменится. Я просто не представляю, как можно эту систему серьёзно поменять.

Сейчас строят новые трубы, в том же Дубае есть самая большая аэротруба в мире: она огромная, раз в пять больше нашей… безумие. Но принцип работы у неё точно такой же, просто нагнетателей больше. Никаких суперсовременных турбин — те же самые нагнетатели.

Эти нагнетатели изначально делали для вентиляции небоскрёбов, а потом их просто взяли и собрали в трубу. И сейчас ничего не поменялось: всё те же нагнетатели — чуть больше, чуть мощнее, но суть та же.

Поэтому я не боюсь, что завтра придут лазерные или квантовые ускорители и сделают нашу историю устаревшей, потому что физика воздуха не стареет. Можно сделать трубу больше, можно добавить моторы, можно поставить роботов вместо инструкторов, но то, как воздух поднимает тело, останется таким же и через десять, и через пятьдесят лет.

— В большинстве случаев гости максимально перезагружаются через полёт, можно даже сказать, что они выходят другими людьми. Кто-то говорит: «Теперь всё по-другому», кто-то вообще не находит слов, у кого-то просто улыбка до ушей и всё.

К нам приходят летать и маленькие дети, и пожилые люди. И те, и другие выходят с одними и теми же словами: «Это было лучшее в моей жизни».

— Я три или четыре раза ездил в Америку, потом на Гавайи и толком там ничему не научился. Симулятор даёт возможность приехать туда, где есть экстремальные виды спорта уже подготовленным спортсменом, который может что-то изобразить на волне. То же самое в небе. Раньше, чтобы получить навык, человек должен был прыгать  с парашютом каждый день по много раз, а через аэротрубу он приходит в небо уже готовым.

— Знаете, я даже сейчас, когда летаю профессионально, всё равно ловлю себя на мысли: «Как же это здорово». Каждый полёт меня продолжает восхищать и удивлять до сих пор.

Часто гости, которые первый раз приходят к нам летать, видят спортсменов, видят, как они летают вверх ногами, поворачиваются, крутятся, делают какие-то невероятные вещи, и не понимают, как так получается. А секрет простой: всё происходит за счёт нашего тела —   повернул чуть-чуть руку влево, вправо, даже наклонил голову, тут же поменялось направление потока, что позволяет делать всякие винты и фигуры.

Девочки часто летают в шпагатах, в ласточках. Не знаю, как объяснить, но это та вещь, которая не надоедает. Ты каждый раз удивляешься: «Вау, я это делаю! Я лечу!».

— У нас есть несколько категорий гостей. Все они яркие, динамичные, энергичные и их, безусловно, объединяет желание необычно и разнообразно проводить время, любовь к адреналину, свободе и, конечно, к спорту.

— Я думаю, что наш клиент — это человек, который готов решиться на что-то необычное, непривычное. Есть люди, которые никогда не решатся сесть на мотоцикл или встать на сноуборд, даже несмотря на то, что могут восхищаться скоростью и энергией. А есть люди, которые хотят попробовать всё, которым нужно каждый раз себя испытывать, которым нравится отдыхать активно. Как правило, такой запал есть у детей: они хотят всё пробовать, лазить, прыгать, летать. Наверное, с возрастом этот отчаянный ребёнок внутри каждого немного умирает. А взрослые, которые остаются детьми, вот они наши клиенты: те, кто хочет пробовать, не боится быть мокрым, не боится, что во время полёта запутаются волосы. Люди, которые хотят добавить в свою жизнь перчинку из благополучия и бодрости.

— Смотрите, если человек уже пришёл к нам и забронировал время — значит, в принципе, решение он уже принял и хочет попробовать полёт в аэротрубе или сёрфинг. Нас все воспринимают по-разному, и для каждой группы гостей мы позиционируемся тоже по-разному. Но факт остаётся фактом: билет куплен, время забронировано, значит, человек решился.

Но вот когда люди приходят и видят, куда пришли, кому-то становится страшно интересно, а кому-то становится просто страшно. И здесь на первый план выходят наши инструкторы, которые уже во время инструктажа видят, у кого и что может пойти не так. Поэтому они всё проговаривают, всё объясняют, готовят человека к тому, что он почувствует, и объясняют правила и технику безопасности. Инструктор в аэротрубе находится всегда рядом с гостем в полётной зоне: полёт всегда проходит под контролем.

Я сама — большая трусиха, у меня самая настоящая фобия высоты, но я пошла в аэротрубу, несмотря на то, что очень сильно боялась. Я летала на уровне вытянутой руки, чтобы можно было опустить руку и почувствовать сетку внизу, поднималась на сантиметров 40–50, наверное. 

И таких, как я, очень много — людям хочется познать что-то новое, но им страшно. Я не стала спортсменом, но для себя я поставила рекорд: я это сделала, я переступила через свою фобию, я собой горжусь. И мне от этого хорошо, радостно.

А вот, например, дети вообще бесстрашные. Они хотят летать, им это безумно интересно, поэтому они получают массу удовольствия от всего, что происходит в трубе.

Есть и те, кто пришёл, попробовал и понял, что хочет заниматься профессионально. Для кого-то полёты становятся дополнительным увлечением. У нас есть разные примеры: каждый приходит со своим страхом, со своим интересом, со своей историей, а мы просто помогаем людям сделать этот шаг.

— Можно попросить, чтобы вас подняли наверх. Но инструктор не будет высоко поднимать детей или тех, кто пока боится летать, они будут летать около сетки, на уровне его роста, чтобы он мог в любой момент подстраховать.

Ваш первый полёт всегда будет достаточно безопасным, потому что контролируют его сразу два инструктора. Один проводит инструктаж перед полётом: выдаёт комбинезоны, обувь, рассказывает про технику безопасности, объясняет, как держать руки, как держать голову, чтобы у гостя даже в первый раз всё получилось. Этот же инструктор заходит с вами в трубу, он вас страхует и не отходит от вас. Когда он чувствует, что у вас получается, он потихоньку начинает вас отпускать, чтобы вы могли прочувствовать своё тело в потоке: чуть-чуть согнули руки — полетели вперёд, чуть-чуть выпрямили ноги и полетели назад.

Второй инструктор сидит на ручке управления. Он следит, чтобы всё проходило хорошо и контролирует скорость потока. Новички летают на скорости примерно 120–150 километров в час — это зависит от комплекции. Мы объясняем: если бы вы ехали на машине и вытянули руку, то почувствовали бы давление на руку. А в трубе такая скорость потока действует на всё тело, за счёт этого вы и взлетаете. У спортсменов скорость ещё выше — 200 километров и больше. За счёт обтягивающих комбинезонов и физики они могут делать сложные элементы на большей скорости.

Взрослые люди, особенно когда осознанно к этому подходят, просто в восторге: насколько это прикольно — ощутить своё тело в новом формате, в новой стихии.

— Конечно, всё бывает. Бывает, человек уже стоит в предполётной зоне и говорит: «Нет. Всё. Я не могу на это решиться». Бывает, в какой-то момент человек впадает в ступор, и его уже ничем не переубедишь. Нет — и всё.

И вот тогда мы просто стоим рядом, молчим, не уговариваем. Ждём, пока человек сам выдохнет и скажет: «Ладно, полетели». Или не скажет, что тоже нормально.

— Знаете, как иногда в фильмах показывают? Сбрасывают человека с парашютом, который ещё не готов летать, и говорят: «Лети, тебе это понравится, лови кайф!» А потом человек уходит седой — поймал, что называется, адреналин.

— О, была потрясающая история накануне Нового года, когда мы только открылись. Сотрудников у нас тогда было мало, и каждому приходилось выполнять сразу несколько функций. Помню, я тогда встречала гостей на ресепшене, как вдруг к нам забежал парень и говорит: «Здравствуйте, у вас здесь есть сёрфинг?» Я ответила: «Да». Парень тут же начал искренне радоваться: «Пожалуйста, пустите меня. Я никогда не катался на сёрфе, это была моя мечта, я очень хочу попробовать. Что мне для этого надо?»

Он оплатил сеанс, зашёл в гардероб и прямо там начал переодеваться, даже не добежал до специальной раздевалки. Причём он не записывался специально, просто ехал по дороге и увидел нас. А поскольку дело было перед Новым годом, он решил, что наш развлекательный комплекс, который появился по дороге, — это знак, подсказывающий, что мечта должна исполниться прямо сейчас. И его мечта сбылась.

— Безусловно были. У нас как-то летала пожилая женщина, ей было около восьмидесяти лет. И мне рассказывали инструкторы, что она вышла из трубы со слезами на глазах — настолько сильным оказалось эмоциональное потрясение. Ей так понравилось, что она сказала, что это был самый мощный выброс эмоций в её жизни.

Вы понимаете? Человек в 80 лет плачет не потому, что ей страшно, а потому что она на секунду забыла, про свои болячки и возраст.

— Были и другие трогательные моменты, например, предложение руки и сердца прямо в трубе. Девушка спокойно себе летает, а парень уже ждёт её внизу с букетом цветов. Потом инструкторы её разворачивают, и она видит самого важного человека в своей жизни. Это очень трогательно.

Кстати, у нас нет такой услуги. Просто ребята приходят, договариваются с инструкторами, и в нужный момент человека разворачивают в круге. Бесплатно. Потому что — это же любовь, а не бизнес.

— Ещё у нас проводятся полёты для детей-инвалидов. В основном это дети с ДЦП. И когда ты видишь в их глазах что-то иное, чем просто горящий взгляд, с которым их выносят из трубы… это тяжело, но это то, что не забывается.

Практически каждый, кто выходит из трубы, кричит: «Вау, это круто!» А эти дети часто не могут кричать, они просто смотрят. И в этом взгляде можно увидеть целую жизнь, которая на минуту стала легче.

Понятно, что все мы здесь — профессионалы, но в такие моменты не знаешь: плакать тебе или улыбаться. Но точно понимаешь: всё, что мы строим, — строим не зря.

— У меня есть дочка Дарья. Она начала кататься на сёрфе в пять лет, просто так, для себя. И вот когда Даша уже стала взрослее, она захотела проехаться в другом спортивном центре в юбочке и топике, как школьница на линейке, с колокольчиком. Но после того, как она проехала, к ней подошла администрация и сказала: «Здесь нельзя кататься в таком виде, вы заканчиваете». Ребёнок заплакал, и мы ушли.

Я долго думала, как поддержать свою дочь и мне кажется, что я поступила правильно, когда сказала: «Даша, чтобы таких ситуаций не было, надо научиться кататься так, чтобы тебя умоляли выступить. У нас с тобой есть два пути: расстроиться и больше не заниматься, или продолжать и достичь того, чтобы на нас смотрели и упрашивали кататься, а не выгоняли». Я не могла подумать, что от этих слов она так зарядится: за два года моя дочь выросла в уровне сёрфинга очень сильно. Теперь это моя маленькая сёрф-звезда.

— Такие места, как наше, встречаются не часто: сёрфинг и аэротруба, расположены на одной территории.

С одной стороны кажется, что это немного, но с другой стороны, мы стараемся предоставить нашим гостям полную инфраструктуру: у нас собственная большая бесплатная парковка, хорошие раздевалки, замечательное кафе, где можно выпить вкусный кофе, поесть, сауны, открытый бассейн с тёплой водой круглый год. Это больше, чем могут предложить наши коллеги-конкуренты.

А ещё мы — большая дружная семья. У нас огромное количество постоянных гостей, которые приходят практически ежедневно, и мы, естественно, знаем их по именам, всех, кто занимается давно и часто. Мы с ними общаемся, здороваемся, спрашиваем, как дела, получаем обратную связь: что бы хотелось изменить, улучшить, сделать более комфортным.

Наверное, это и есть главное, что не скопируешь. Можно сколько угодно говорить «мы семья», но семья — это когда тебя встречают не по скрипту, а по имени, когда в кафе знают, что ты любишь чёрный кофе, а не капучино, когда тебе улыбаются не потому, что так прописано в инструкции, а потому что рады видеть.

— Мы строили «развлекательный центр» не для какой-то особой категории граждан. Мы строили место для людей. Для тех, кто хочет летать, плавать, падать в сугроб после сауны и при этом чувствовать себя как дома. Дома ведь не продают. Дом — это где тебя знают, где не надо объяснять, какой у тебя размер шлема, где инструктор помнит, что в прошлый раз у тебя не получалось сохранять баланс, и подсказывает тебе, что нужно сделать, чтобы не упасть.

Вот это не скопируешь. Можно поставить точно такую же трубу, точно такую же волну, но чтобы через год тебя встретили улыбкой и сказали: «Привет, мы тебя ждали» — для этого не нужны технологии. Нужно просто помнить, что мы строили это всё для живых людей. Не для чеков. Для вас.

— Я рада, что мы открыли такой комплекс, который несёт людям кучу эмоций и возможностей узнать себя. Ну какой у нас сёрфинг в Москве? У нас есть река, но океанических волн на ней нет. А тут в центре города можно окунуться в новую атмосферу, познакомиться с инструкторами, которые горят спортом, и даже впоследствии съездить с ними в океан. Например, недавно мы ездили в Китай вместе с учениками, с нашими постоянными клиентами. Раньше я делала домашние пряники на Новый год для гостей и постоянных клиентов.

Все наши администраторы всегда заинтересованы, чтобы гость не опоздал, чтобы пришёл в хорошем настроении. Даже если у человека что-то случилось, мы никогда не сжигаем его время. Знаете, как это обидно бывает: три посещения, которые не успел израсходовать —  сгорели? У нас сеты всегда вас дождутся. Мы заинтересованы в том, чтобы клиент пришёл, испытал эмоции, поделился ими с друзьями.

— В большинстве отзывов нам говорят «спасибо». Говорят, что хотят вернуться и рекомендовать нас — это, естественно, то, что мы хотим видеть. Сказать, что этого нет у конкурентов, значит, сказать неправду. У наших коллег тоже достаточно много прекрасных отзывов.

Когда приходит негативный отзыв, мы видим возможность, которая помогает вскрыть узкие места, что мы сами не заметили. Мы не говорим: «Спасибо за информацию, посмотрим, может быть, когда-нибудь». Мы либо просим обратную связь, чтобы разобраться детальнее, либо объясняем, почему так, а не иначе.

Вот это, наверное, нас и отличает от конкурентов — не «идеальные отзывы», а работа с теми, кому что-то не понравилось. Потому что идеальных мест не бывает, но бывают места, которым не всё равно. Мы — из таких.

— У нас также часто бывают гости из других государств. К нам обращаются агентства, которые специально включают наш центр в свои экскурсионные программы. Они встречают гостей, показывают им Красную площадь, музеи, а потом везут к нам отдохнуть и продемонстрировать «восьмое чудо света» — нашу аэротрубу. Потому что такое большое, высокотехнологичное, современное диво есть не в каждой стране.

Такая волна, как у нас в центре, тоже есть не везде. Есть, например, флоурайдинг — популярный водный аттракцион и вид спорта, имитирующий сёрфинг на искусственной «стоячей» волне, но там используется тонкий слой воды. Он обычно стоит в аквапарках, это более дешёвая история и для клиентов, и для установки. А наша волна больше сделана под океаническую: у нас толстый слой воды, сёрфы с финами — это такие небольшие пластины внизу доски, которые не дают скользить вбок, делают езду устойчивой и управляемой. И потом, это же совсем другая скорость, мощная и быстрая волна.

Даже гости, которые катаются за катером, приходят к нам и говорят: «У вас волна гораздо мощнее, даже страшнее». Но потом они начинают кататься и понимают, что всё не так страшно, как выглядит изначально, и с удовольствием тренируются.

Также наша аэротруба — идеальный тренажёр для тех, кто хочет прыгать с парашютом. У нас можно заранее научиться держать баланс, чувствовать тело — этому на тренажёрах научиться гораздо проще, чем учиться сразу в небе.

Кстати, сейчас прыгать с парашютом стало очень дорого. Ты приезжаешь на дроп-зону, ждёшь разрешения на взлёт, зависишь от погоды, от количества людей. Получится прыгнуть 3–4 раза за день — и то хорошо. А один прыжок длится от 40 секунд. В аэротрубе ты оплачиваешь время и летаешь столько, сколько заплатил, и это выходит значительно дешевле, в сравнении с прыжками с парашютом для отработки элементов. И многие спортсмены это понимают: те же напузники, которые делают захваты, тренируются у нас, чтобы потом участвовать в соревнованиях с прыжками из самолёта.

То же самое с волной. У нас есть гости, которые заранее готовятся к океану. Например, известный рэпер Тимати тоже полюбил нашу волну. Сергей Костенко, известный блогер, был нашим постоянным клиентом с самого открытия, и многие другие медийные личности.

— Конечно чувство восторга.

— Восторг.

— Счастье. Оно ведь для каждого разное: для кого-то счастье — хорошо поесть, для кого-то — спокойствие, для кого-то — получить адреналин. Но для многих счастье связано с возможностью перезагрузиться, отпустить проблемы, выдохнуть, отдохнуть от повседневных эмоций и наполниться новыми.

— Аэротруб даже в Москве много, и если завтра откроется ещё одна новая труба, клиент в любом случае пойдёт попробовать. Мы все люди, нам интересно узнать, а вдруг там лучше? 

Александр уже подчеркнул, что мы были первыми, кто объединил две стихии на одной территории и первыми в России, кто построил искусственную волну, поэтому изначально у людей не было альтернативы. Мы были единственными и такими единственными мы пробыли около двух лет.

Потом начали открываться похожие центры. Естественно, наши постоянные гости — все, кто занимался у нас на серфинге, — пошли попробовать. Я думаю, не было ни одного, кто бы туда не сходил. Спустя время некоторые из наших инструкторов туда перешли, но большая часть наших гостей осталась с нами, потому что для них мы — лучшие.

И знаете, что интересно? Те инструкторы, которые тогда ушли и сейчас продолжают работать на той базе, — они всё равно приезжают тренировать своих клиентов сюда, к нам.

Конечно, есть люди, которым больше нравится там, ведь у каждого места свои нюансы. Для кого-то серьёзной причиной остаться стал территориальный фактор: если комплекс находится в условных минутах езды от дома, зачем ехать два часа? Это можно понять.

Мы ни в коем случае не говорим плохо про коллег. Мы с удовольствием встречаем всех,  когда проводим соревнования: и тех, кто остался с нами, и тех, кто ушёл. Всегда тепло приветствуем и всегда рады видеть.

Поэтому на ваш вопрос я отвечу так: у людей уже появился достойный выбор, и те, кто остались, приняли это решение не потому, что некуда было идти, а потому что захотели остаться с нами. И это, наверное, лучшая оценка нашей работы.

— С конкурентами бороться мы не можем. У них цены гораздо ниже. Во Flow Moscow полёт стоит дороже, потому что у нас очень дорогая труба, но у нас всё официально.

Знаете, как бывает в сводках МЧС: «сгорел клуб “Хромая лошадь”». Вот таких «хромых лошадей» у нас полная Москва — они работают без документов, без проверок, поэтому и цены могут делать любые.

Но мы не можем себе этого позволить. Мы не имеем права обманывать людей. У нас в трубу заходят дети, взрослые, пожилые люди, и каждый из них доверяет нам свою жизнь.

Поэтому у нас должна быть только официальная документация, только сертифицированное оборудование, только обученные инструкторы. Поэтому центров с аэротрубой в Москве много, а такой, как наш, — один.

Мы не можем позволить себе рисковать вашей безопасностью, поэтому у нас дорогое, сертифицированное оборудование, и каждый наш инструктор не просто наблюдатель, а человек, который всегда рядом.

В индустрии, к сожалению, бывали случаи, когда халатность приводила к травмам. Например, в 2019 году в Оренбурге мужчина упал в аэротрубе с высоты нескольких метров, потому что оборудование не выдержало. К сожалению, это не единичный случай.

Мы не хотим, чтобы наши гости когда-либо оказались в такой ситуации. Поэтому, да, мы строили долго, дорого и ответственно. Наши труба и волна — это качество, проверенное годами. Вы можете не задумываться о том, как всё работает, пока летаете, — и это правильно. Но мы об этом задумываемся каждый день и делаем так, чтобы всё работало на максимально высоком и безопасном уровне.

— Мы стараемся.

— Сейчас, например, мы хотим внедрить ИИ-помощников — хотим целиком и полностью заменить администратора фактически искусственным интеллектом. Я не знаю, что из этого получится, но прямо сейчас мы обучаем ИИ на телефонных звонках, на определённых скриптах, которые мы ему скормили. Мы хотим, чтобы он отвечал по телефону, записывал клиентов, реагировал на любые вопросы и по телефону, и через соцсети. Когда мы его запустим? Не знаю, но работа над этим ведётся.

Тренды — это хорошо, но важно не просто их догнать, а сделать так, чтобы гость вообще не заметил подмены. Чтобы ему было комфортно с ИИ или без. Вот к этому мы и идём.

— Ещё мы думали проводить экскурсии для школ, потому что в трубе происходит сплошная физика. Один из наших инструкторов — Александр Храпов часто проводит параллель: «Ты — как самолёт. Самолёт поворачивает за счёт подвижных плоскостей на крыльях — они называются флипперами. В аэротрубе эти «флипперы» заменяют твои руки: чуть развернул ладони или предплечья — и поток воздуха подхватывает тебя, создавая поворот». Он даже рисует это на тренировках.

Дети нас постоянно спрашивают: «А почему те спортсмены, которые летают вверх ногами, летают высоко, а те, кто на животе, летают внизу?» или «Почему инструктор стоит, а человек рядом летит?» Это же всё физика воздушных потоков, возможность прикоснуться к науке.

— Ох, какой непростой вопрос. Пусть у нас лучше безупречно работают труба и волна, пусть прекрасно работает сауна, хорошо открываются шкафчики, будет тёплая и чистая вода в открытом бассейне, чем будет много золота и пустота внутри.

Если за красивой обёрткой ничего не стоит — люди могут прийти, посмотреть и уйти, и больше никогда не вернутся. А мы хотим, чтобы наш гость оставался по мере своих возможностей — финансовых, физических, временных. Пусть приходит раз в месяц, но пусть приходит именно к нам, потому что у нас качественный поток, потому что у нас клиентоориентированный и любящий свою работу персонал, потому что у нас уютное кафе, в котором можно отдохнуть после интенсивных нагрузок, выпить свежеобжаренный кофе и перекусить, потому что для наших гостей Flow Moscow — это дом, где им всегда рады и их всегда ждут.

Миллион долларов на шоу — это красиво, но быстро сгорает. А вложения в то, что работает и радует каждый день остаются с гостем. Вот что для нас важно.

— У нас почти все инструкторы — действующие спортсмены. Они участвуют и в парашютных, и в трубных соревнованиях. То же самое на волне: многие наши инструкторы — одни из топовых спортсменов в серфинге, которые горят этим видом спорта.

— Слушайте… Наверное, во мне сейчас скажется то, что я всё-таки мама. Я бы отдала этот полёт ребёнку. И, наверное, ребёнку, которому это на тот момент было бы нужнее всего… Ребёнку-инвалиду, у которого есть определённые ограничения. Потому что это сделало бы его жизнь, ну хотя бы немножко, счастливее.

— Кажется, я уже всем подарила полёт, всем, кому хотела. Правда, я мечтаю, чтобы моя мама тоже решилась на полёт, но она пока не решается.

— Мы вас всегда ждем.

— Мы откроем для вас новое.

— Знаете, мне хочется сказать что-то доброе, человеческое… чтобы люди были милыми, добрыми, позитивно относились к жизни, не ограничивали себя, любили самих себя и дарили себе эмоции. Потому что, как часто бывает: люди себе не дарят эмоции и близким не дарят. А я считаю, что надо себя любить и своих близких, давать всем возможность получать удовольствие от этой жизни.

Если ты хочешь дать себе эмоции — обязательно давай. Хотя бы половинку десерта, хотя бы пару минут отдыха, хотя бы две минуты полёта. Пусть не каждый день, но дай себе попробовать по чуть-чуть чего-то нового. Почему бы не позволить себе в этой жизни что-то прекрасное? Например, посетить Восьмое чудо света?