О чем (не) напишут на школьной доске: педагогическое фиаско и имиджевые «пятновыводители»

«Чем труднее учителю, тем легче ученику»

Л.Н.Толстой

Директор школы, поймав на себе одобрительный взгляд портретного Макаренко, убрал «нехорошее» заявление в стол. Затем строго посмотрел на решительно настроенного собеседника:

— Уважаемый Лев Иванович! Вы выбрали крайне неудачный момент, чтобы покинуть стены учебного заведения. 

— Не считаю для себя возможным в таких условиях стоять у доски. Тем более, если на ней написано…

— Читали-читали. Всем коллективом в школьном чате. А что? По-моему, складно получилось:

Хуже педагога нет,

Чем занудный, хмурый дед.

— Обидно, между прочим.

— Если бы такое озвучил коллега, то да. Дети — это не взрослые в миниатюре. Переместитесь в другую систему координат, где прозвище и оскорбление не одно и то же. Кстати, учителя у доски «не стоят». Творят. Говорят… «Стоят» памятники. Пока вас не отлили в бронзе, настоятельно рекомендую двигаться ученику навстречу.

— Не много ли чести? Требую к себе уважительного отношения!!!

— Лев Иванович, давайте спокойно, без лишних эмоций проанализируем надпись на доске. Выпарим из неё соль, так сказать. Вас назвали худшим педагогом. Значит, к счастью, есть и лучший. Тот, чье имя не будет склоняться на школьной доске. Нужно побороться за место на пьедестале ученических симпатий.

— Насильно мил не будешь.

— Насильно — нет. Выдающийся советский педагог В. А. Сухомлинский был готов «сердце отдать» детям, чтобы построить свою знаменитую «школу радости». Что готовы отдать Вы?

— Послушайте, я неплохо знаю свой предмет и в школе уже двадцать лет … пребываю у доски. Таблицу Менделеева точно в состоянии доступно объяснить тому, кто готов меня выслушать.

— У Дмитрия Ивановича Ваше «пребывание» у доски с его таблицей в обнимку точно вызвало бы бурную реакцию. Отторжения. Профессор Менделеев преподавал в Императорском Санкт-Петербургском университете. И делал это по-настоящему талантливо. В своих мемуарах «Моя жизнь. Мои современники» один из его студентов, князь Оболенский, напишет, что Дмитрий Иванович был «изумительным лектором». Профессор поддерживал в своих слушателях такое «увлечение отвлеченной наукой», что «каждая его лекция звучала какой-то вещей поэзией» и «даже экзаменоваться у него было величайшим удовольствием».

— По-вашему, я должен театр теней с колбами на учительском столе устроить?

— Звучит интригующе. Уверен, в день премьеры аплодисменты будут раздаваться даже с галёрки.

— На одних спецэффектах до пенсии в школе не задержишься. Максимум — заработаешь себе пару «лайков» в местном рейтинге учителей. Кроме сиюминутного интереса к предмету, нужно заложить элементарную, простите за каламбур, систему знаний. Ту самую, без которой не сдашь ни один экзамен. Не станешь ни врачом, ни космонавтом. Объясняю доходчиво, по отработанным алгоритмам, как когда-то объясняли мне.

— Дорогой Лев Иванович, с тех пор, когда Вам что-то объясняли, пролетели мириады педагогических лет. А это, как понимаете, особое измерение. Прогрессивное диалектическое мышление мутировало в клиповое. Вы не курьер, которому нужно строго по расписанию передать упакованный багаж замороженных знаний новому поколению. Разморозьте-приготовьте-сервируйте. По-своему. Это и есть подача, а не передача материала. Вспомните того же Сократа. Для пользы дела он отказался от привычной роли педагога-оратора. Изобретённый им метод совместного поиска истины в ходе диалога между учителем и учеником до сих пор вдохновляет наших с вами коллег. Добавьте интерактивности в Ваши «недосоленные» сольные выступления у доски.

— Мы не в древних Афинах, увы. Сомневаюсь, что «собеседники» дразнили Сократа «дедом».

— Может, и не дразнили. Но философ-педагог стал так популярен (не к этому ли мы с вами стремимся), что у власти появились к нему вопросы. Настолько серьёзные, что Сократа даже судили и приговорили к смертной казни, в том числе за «совращение молодежи» через отрицание традиционных ценностей.

— Вот видите, каким опасным может быть педагогическое новаторство.

— Служение людям требует жертв. Справедливости ради напомню, что в ходе «повторного» судебного заседания в Афинах международная группа юристов и присяжные оправдали Сократа … в 2012 году. Не ждите, пока родительский суд вынесет Вам приговор за прогулы в дневниках и отсутствие учебной мотивации в широко открытых глазах юных гениев. Стучать указкой по столу «по старинке» не получится.

— И Вы туда же! Мне всего 40! Какой же я «дед»?

— Совсем седой, если руководствоваться нестареющей теорией цифрового разрыва. Выпадая из современного пространства технологий, Вы стремительно отдаляетесь как от своих учеников, так и от педагогического сообщества.

— Рекомендуете заменить деревянную указку лазерной?

— Подобные гаджеты уже лежат на партах. Важно быть на шаг впереди подопечных. Ещё в начале 2000-х американский публицист Марк Пренски гарантировал фиаско каждому педагогу, не освоившему язык «цифровых аборигенов» (Digital Native) — поколения, появившегося на свет после 1984 года. Только насыщенное мультимедийное образовательное пространство подходит детям, чьи когнитивные навыки с рождения формировались внутри технологического пузыря.

— Чтоб он лопнул, этот пузырь!

— Пока ему это не грозит. А это значит, что Вам придется искать точку входа. Кстати, я так и не услышал ответа на поставленный вопрос. Шекспировский для нашей профессии. Готовы ли вы отдать сердце детям?

— Оно само из груди выпрыгивает, — со вздохом ответил сквозь зеркальное отражение Лев Иванович-химик своему альтер эго Льву Ивановичу-директору школы.