Раздел: Технологии познания
Колесо искажений: как искусство формирует нашу реальность
«Я никогда не думал, что можно так смеяться, глядя на себя в зеркало»
Генрих Гейне
Он вынес на крышу стол. Накрыл его праздничной скатертью, уставил изысканными блюдами, поставил свечи в элегантные жирандоли и наполнил хрустальные бокалы шампанским. Вечер подыграл безветренной погодой и огромной луной, зависшей прямо напротив столика. Осталось лишь включить лёгкий джаз для продолжения идеальной истории и дождаться её.
И вот пришла она. В её вечно потёртых джинсах и худи, плюхнулась на стул, шумно отпила из бокала и со скучающим видом стала ковырять салат вилкой. Ни джаз, ни луна, ни трепетание огоньков свечей не тронули её души.
Они сидели на крыше, ужинали и прятали неловкость за принуждённым разговором.
Это не начало романтической драмы про столкновение разных характеров. Это пример того, как могут разойтись шаблоны, установленные массовой культурой. Разговор о том, как в схватке торжественных канонов Голливуда и уютных канонов женских романов проигрывают реальные люди.
Искусству наскучила работа зеркала, теперь оно инженер-конструктор, меняющий реальность нашими руками. Красивый вымысел из книг и кино возводится в ранг идеала, становится эталоном. Мы пользуемся им в типовых ситуациях, пытаясь повторить, превзойти, улучшить. Этот апгрейд перенимает искусство и уже на его основе формирует новый красивый вымысел.
«Колесо искажений» вращается, реальность трещит под его напором, теряя достоверность, глубину и осознанность. Шаблон находит на шаблон, прекрасное входит в жизнь и делает её сложной, неуютной и непонятной. Вопреки здравому смыслу и собственной природе мы поступаем так, как диктует искусство. Забывая о том, что художественный вымысел не ближе к идеалу, чем огромная луна к столику на крыше, за которым страдают два влюблённых человека.
Что такое «искажение» в искусстве?
В литературе есть правило: каждое слово обязано работать на сюжет. Любая деталь должна быть на своём месте и решать конкретную задачу, а все задачи сводятся к общей цели – донести мысль. В таких условиях речь никогда не идёт о скрупулёзной фиксации реальности. Автору нужны эмоциональный отклик, глубина и эффект.
Долой всё скучное и обычное! Это не интересно, это не нужно, это не про искусство. Сколько раз Гарри Поттер мыл руки, чистил зубы и пробирался к холодильнику в три часа ночи? Мы не знаем. И не хотим знать.
Чувства и стремления, мечты и страхи, страдания и счастье – это и только это имеет значение. Именно микс из действий и чувств автор подсвечивает прожектором, усиливает талантом, а иногда и бессовестно перевирает и раздувает до безобразия. Это жертва в пользу художественной выразительности, но без неё книга не сработает.
Визуальное искусство искажает реальность ещё больше. Хронометраж фильма ужесточает отбор деталей и фактов. Важное укрупняется ещё сильнее, неважное просто не попадает в кадр. Восприятие регулирует уже не описание, а ракурсы, свет, музыка, коррекция цвета и спецэффекты. Всё это объединяется магией монтажа в новую, ускоренную версию реальности.
Прежде чем первая влюблённость воспалит чувства и мысли, мы читаем о том, что такое любовь в книгах, и видим её проявления на экранах. Там любовь – это пожар и страсть, подвиги и широкие жесты, она приходит мгновенно и остаётся навсегда. Там рутина выносится за скобки. Глубокая суть вещей отбрасывается в пользу эстетики и эмоциональной накачки. Вы обязаны плакать и радоваться, пугаться и сопереживать, обязаны верить в происходящее.
И всё в порядке, если мы помним про условности авторского взгляда, если не принимаем искажения за образец. Но мы не помним.
Как мы усваиваем искажения?
В середине XX века психолог Альберт Бандура доказал, что люди учатся не только через прямой опыт, но и наблюдая за другими. С самого детства мы перенимаем чужие модели поведения, подглядывая за родителями, соседями и учителями, а потом к ним присоединяются персонажи сериалов, игр и книг, блогеры, музыканты, актёры.
Нейровизуализационные исследования показывают, что зоны мозга, отвечающие за боль или радость, активируются не только когда мы сами их испытываем, но и когда видим их у других, даже на экране.
Искусство предлагает воспользоваться готовыми решениями на все случаи жизни: отношения, карьера, убеждения, семья, кризис личности. И чем меньше у человека личного опыта, тем прочнее усваивается медиамодель.
Она обрушивается на беззащитный разум мягким одеялом эмпатии. Мозг, эволюционно настроенный на запоминание «угроз» и «вознаграждений», уносит в архив важных воспоминаний яркие драматичные сцены и кладёт их рядом с уже усвоенными сюжетными паттернами.
Так, искажённые модели искусства перетекают внутрь нашего сознания, и мы начинаем отыгрывать ту или иную роль. Общие шаблоны охватывают поколения людей, и искажённое постепенно становится вариантом нормы.
Обратная связь: реальность
Новая норма становится мерилом, с которым мы сравниваем все свои чувства. И если внутреннее ощущение любви не дотягивает до нижних границ любви киношной или книжной, нам приходится инсценировать чувство, выводя его поступками и словами на эталонный уровень.
Исследования, опубликованные в журнале Mass Communication and Society (2008), Lori Кnobloch и Nancy Mundorf показали, что регулярный просмотр романтических комедий порождает завышенные ожидания от партнёров и снижает удовлетворённость реальными отношениями.
«В настоящей любви нет места конфликтам, тебя принимают таким, какой ты есть. Зачем мучить человека, если можно найти себе идеального». Срастаясь с подобными посылами, люди становятся требовательнее и часто теряют способность к конструктивному разрешению споров.
Социальные сети вращают «колесо искажений» ещё быстрее.
Ежедневно через фото и короткие видео, мы получаем тысячи микродоз постановочного успеха. А чтобы они не вызывал отторжения, пользователи сознательно конструируют «естественность», тщательно планируя и режиссируя «не постановочные» кадры. Так, от подражания жизни, мы переходим к подражанию подражания.
Исторический и теоретический контекст
Впервые о проблеме подмены реальности заговорил ещё Платон. В своём знаменитом труде «Государство» он описывает людей, прикованных лицом к стене, которые всю жизнь видят лишь тени от предметов, проносимых за их спинами. Всё, что они знают — тени. Тени — предмет рассуждений, надежд и мечтаний. Отпусти одного из пленников, позволь ему увидеть мир и вернувшись, он не сможет доказать своим товарищам, что есть что-то кроме теней.
Французский философ Ги Дебор в работе «Общество спектакля» утверждал: «Всё, что было непосредственно переживаемо, отошло в представление». Уже в 1967 году он провозгласил, что отношения между людьми уступили место отношениям между образами. Все мы невольные участники спектакля: одновременно актёры и зрители. Всё, что не сыграно — не существует, а всё, что сыграно — отдаёт фальшью.
Жан Бодрийяр в книге «Симулякры и симуляция» шагнул дальше и ввёл концепцию гиперреальности: состояния, в котором копия (симулякр) не просто заменяет оригинал, но и делает его ненужным. Тот случай, когда фотография с отдыха, важнее самого отдыха, потому что восторг подписчиков намного более ценен, чем твой собственный.
Рекомендательные системы (TikTok, YouTube, Netflix) подкидывают нам вкусный контент, обустраивая комфортные персонализированные пещеры, в которой каждый видит только «свои» тени. Алгоритмам нужна вовлечённость. Мы вовлекаемся, делимся контентом с друзьями, седлаем тренды, создаём ремиксы, отыгрываем роль активного пользователя сети и наполняем эфир симуляциями и симулякрами.
Последствия «колеса искажений»
Раз это было ещё с античных времён, и человечество выжило, наверное, не стоит волноваться? Нет, если вас устраивают тревога, разочарование и кризис смысла, которые выдаются в качестве бонуса к искажённому видению реальности.
Искусственные эталоны обещают любовь с первого взгляда, мгновенный успех, идеальную семью, прибыльный бизнес, чёрта в ступе и ведро пряников в придачу, но жизнь не соответствует ожиданиям, и вот вас уже настигает когнитивный диссонанс и хроническая тревожность, депрессия и сложности в социальном взаимодействии.
Постоянно оглядываясь на стандарты, заданные искусством, мы теряем способность чувствовать по-настоящему и довольствуемся эмоциональной подделкой, театральным отыгрышем чувств. Так, подростки, выросшие на цифровых взаимодействиях, хуже распознают тонкие эмоциональные сигналы в живом диалоге: мимику, паузы, неловкость.
Искусство на очередном повороте колеса, теряя истории о неоднозначности, рутине, тишине, мелких решениях, отбрасывает огромный пласт человеческой жизни и встаёт на сторону алгоритмов и рынка, превращая культуру в зацикленную систему клише.
Как выйти из колеса?
Первый шаг к свободе — научиться понимать искусство, цинично препарируя его скальпелем критического анализа. Это несложно, нужно только ответить на вопросы:
- Кто создал этот контент?
- Какие цели он преследует?
- Какие эмоции он пытается вызвать? Зачем?
- Что здесь упущено, упрощено, гиперболизировано?
Эта идея лежит в основе медиа и информационной грамотности, которую ЮНЕСКО с 2000-х годов продвигает как базовый навык XXI века, как способность любить искусство, не растворяясь в нём.
Шаг второй — отбор контента, который сопротивляется шаблонам. Такое искусство отрезвляет, словно холодная минеральная вода после активного распития спиртного. Оно прививает вкус к сложному, постепенно заглушая зависимость от культурного фастфуда.
Хорошо подходят:
— Документальные фильмы. Например, работы Фредерика Уайзмана без музыки, без закадрового голоса, без выдуманных персонажей.
— Литература повседневности: Элеонора Фанти, Рейчел Каск, Людмила Улицкая – авторы, показывающие жизнь без драматических поворотов, но с глубокой психологической правдой.
— Независимые игры, например, «Papers, Please», где выбор строится на моральной неопределённости и оценке возможных последствий.
Шаг третий — стать автором. Исследования в области нарративной психологии показывают: люди, способные осмысленно рассказывать свою жизнь со всеми неудачами, неопределённостями и нелепыми моментами, обладают более устойчивой идентичностью и лучшим психическим здоровьем. Не обязательно писать роман с продолжением, достаточно рефлексировать на страницах дневника.
Этот последний шаг ведёт к осознанности. К пониманию, какую роль вы пытаетесь играть в обществе спектакля, к сознательному отказу от симулякров и постановочных чувств. Искусство нейтрально, его цель — осмысление жизни, а не её идеализация.
Диалог с искусством
Вернёмся на крышу. Всесилием автора уберём шаблонный столик, музыку и прочие свечи, а взамен растянем небольшую палатку, закинем в неё уютный плед, термос с чаем и рюкзак с печеньем. Дальше пусть влюблённые разбираются сами: они могут принести с собой шаблонный телескоп и глядеть на звёзды, могут слушать музыку ночи и молчать, могут до утра проговорить о книгах или посмотреть фильм.
Это их выбор. Неважно, насколько он продиктован искажениями реальности, если обоих людей это устраивает. Осознанность и критическое мышление нужны не для того, чтобы остановить «колесо искажений». Они могут только замедлить его вращение, дать вам время подумать: хотите ли вы повторять клише или действовать самостоятельно.
Настоящая свобода в умении вести диалог с искусством, не теряя при этом себя. То есть понимая, как, где и зачем проявляются искажения, сознательно что-то заимствовать, а от чего-то отказываться.
Искусство — это способ видеть чужими глазами, чувствовать чужую боль, прожить кусочек чужой жизни. Искусство прекрасно и нейтрально: мы сами выбираем, как его использовать, а значит, и «колесо искажений» вращается нашими руками.
Согласно Теории Большого Взрыва, Великий взрыв открытий начнется прямо сейчас.
Спасибо!
