Как извиниться красиво

1. Пытаемся вернуть «все как было». Честно и просто. Но недостаточно. Неприятный осадок от содеянного останется. До конца искупить вину можно только раскаянием. Не забывайте об идее-фикс всех обиженных: «На коленях ко мне приползет».

2. Дарим неприлично щедрый подарок. Внепраздничный жест Деда Мороза, застав одаряемого врасплох, может привести к «оттепели» в отношениях. Временной, разумеется. Переключение внимания с помощью леденца на палочке – проверенный трюк, который безотказно работает только с маленькими детьми. 

3. Включаем таймер. Вдруг время вылечит чужую обиду? Спойлер: ждать придется бесконечно долго и, возможно, напрасно. Душевные раны – не то, что проходит само и до свадьбы точно заживет. Вероятен и альтернативный сценарий: реальная обида в творческом пространстве памяти может «обрасти» воображаемыми подробностями. Рано или поздно весь этот снежный ком обязательно свалится вам на голову. Неожиданно и очень не вовремя.

4. Присылаем кающегося эмодзи со слезами на нарисованных глазах, дополнив его компаньоном-просителем. Не дождавшись нужной реакции, находим готовую открытку с пушистым котенком и кучей сердечек. Такая сахарная вата придется по вкусу тем, кто встречается и расстается, ссорится и мирится в периметре экрана смартфона. Для обычных офлайн-отношений подобные «извини»-рассылки — не более чем повод для очередной обиды. За неготовность принести подобающую жертву на алтарь примирения. 

Шансы, что ваш экспромт, основанный на житейском опыте, приведет к нужному результату, прямо скажем, невелики. Предвидя это, редакция нашего конфликтфри журнала подготовила спасательный круг, надутый с помощью научного насоса.

Принимая язык за инструмент общения, попробуем рассмотреть диалог как технологию коммуникации. Вооружившись прагмалингвистическими знаниями и тщательно подготовившись, вы поможете своему собеседнику победить ветряные мельницы обиды.

Да, забыли сказать, как раз сейчас в башне из слоновой кости,  где обитают филологи, проходит День открытых дверей. Разобраться в тонкостях технологического процесса выращивания прощения из смеси гнева и непонимания нам поможет прагмалингвистика — медиатор между фундаментальным языкознанием и простыми говорящими. Именно благодаря ее достижениям мы имеем представление о том, как с помощью языка добиваться коммуникативных целей в практике повседневного общения.

Одним из самых знаковых открытий прагмалингвистики прошлого века является выявление и описание коммуникативных стратегий и тактик, представленные в трудах Т. ван Дейка, В. 3. Демьянкова, О.С. Иссерс и ряда других крупных ученых-филологов. Грустно только то, что за периметром башни из слоновой кости эта научная находка не используется в полной мере по назначению. На этапе подготовки к примирению мы предусмотрительно купим цветы-конфеты-подарочный сертификат, но никакой генеральной репетиции покаянной речи не будет. Простите, но так же нельзя!

Наивно полагать, что меткие слова найдутся на месте «сами собой» и «чудом» свяжутся в аргументативный текст с мягким седативным воздействием на адресата. Лексические единицы, обозначающие просьбу о прощении, однозначно не входят в активный словарный запас (если только вы не патологический грешник с маниакальной потребностью публичного покаяния). На их осмысленный подбор требуется время. Кроме того,  вербальная импровизация, предполагающая в том числе  синтаксическое жонглирование словами, – особый вид речевого искусства, которым отлично владеют, например, артисты жанра стендап. 

Профессиональных ораторов среди нас единицы. Именно по этой причине к трудному разговору нужно готовиться заранее. На когнитивном уровне прокладывать магистральный путь диалогической стратегии и подбирать речевые тактические ходы для достижения цели. Спонтанный диалог ведет к спонтанному результату, то есть не факт, что долгожданное «прощаю» окажется у вас в кармане.

Диалогическую стратегию, которой предстоит воспользоваться в ситуации неснятой «виноватости», прагмалингвистика определяет как стратегию защиты. В нашем случае речь идет о двойной линии обороны: охраняем себя (свое коммуникативное «лицо», неготовое переодеваться в лохмотья преступника-попрошайки) и прикрываем уязвленное «Я» собеседника. Среди множества возможных тактик воплощения коммуникативного замысла разберем две альтернативные:

Тактика экспликации. Если все сложно и путь покаяния — тот еще квест, объясняем свой п(р)оступок. Не получится бегло пробормотать пару-тройку этикетных клише и после этого раскурить колечками трубку мира с обиженным. К тому же, пардон, «извините» и «простите» — вовсе не одно и то же.  В своей знаменитой «Прагматике извинения» доктор филологических наук, профессор Ренате Ратмайр акцентирует внимание на том, что глагол «извиняться» тесно связан с понятием вины. Говорящий рассчитывает на «оправдательный» вердикт собеседника и готов быстро избавиться от угрызений совести ввиду наличия каких-то смягчающих обстоятельств. По сути, эту формулу мы используем как простую, но необходимую формальность. «Простите» — это уже тяжелая артиллерия, апеллирующая к готовности собеседника понять и принять обидчика таким, какой есть. Прощение отсылает к концепту греха и, соответственно, предполагает, что судить вас будут по всей строгости имеющихся моральных установок. Возможно,  феноменальный успех хита французской певицы Мирей Матье (Mireille Mathieu) «Pardonne-moi ce caprice d’enfant» («Прости мне этот детский каприз») кроется именно в этом «волшебном» слове — «белом» флаге.  Песня-исповедь, песня-раскаяние в измене воспринимается, как откровенная мольба о спасении. Публика (в роли собеседника) готова растаять под натиском такого душевного порыва.

Запаситесь аргументами в свое оправдание. Именно так: заранее и «с горкой». На тот случай, если вас «не осенит». «Хотел как лучше», «кто знал, что так получится» —ожидаемо. И мимо. Обиженное вами лицо, мечтая увидеть вас «ползущим на коленях», уже мысленно рассмотрело и отклонило все очевидные, смягчающие вину обстоятельства. Упоминание сказочного единорога и то уместнее. Нужна сенсация. Когнитивный шок. Представьте, что ваша самооправдательная речь — чурчхела, орехи в которой — доводы защиты.  Чем больше свежих орехов, тем вкуснее лакомство. Нанизываем их на надежную нить из логических коннекторов (термин, используемый в башне из слоновой кости для обозначения связующих языковых единиц): «во-первых», «так как», «следовательно», «в том числе». Только так можно обеспечить целостность конструкции. В противном случае чурчхела превратится в россыпь ингредиентов: «ну, сам(а) понимаешь», «даже не знаю, как сказать». Кучу словесного мусора в надежде найти для себя бисер поддержки собеседник перебирать в уме не станет.

Тактика наращивания объема реплик. Уместна, когда преступной вины за собой вы не чувствуете и планируете сразить собеседника размером чурчхелы. В таком случае можно незначительно пожертвовать содержанием ради формы. Поэты-рифмоплеты этим красиво грешат, почему бы в виде исключения не добавить прекрасной поэзии в прозу жизни. Попробуйте рассыпаться в извинениях. Пусть орехи в чурчхеле будут разные, в том числе редкие: «виноват(а)!», «каюсь», «в первый и в последний раз», «грешен (грешна)», «прошу понять», «смени гнев на милость». Перехват инициативы в диалоге увеличивает шансы на победу. 

Вспомните школьные уроки иностранного. Как легко разыгрывались бытовые сценки у доски. Диалогические единства в учебной ситуации обиды, заученные наизусть с известным «счастливым концом» (вы прощены), — гарантия заслуженного «отлично». Теория, которой ничто не мешает стать практикой. В школе жизни тоже неплохо было бы являться на испытание подготовленными. При этом условии жирная точка, с которой мы начали разговор о разговорах, перерастает в многообещающее многоточие.