Все дороги ведут к янтарю. Глобальное признание глобального учёного Сергея Петрова

Сто миллионов лет назад душистая смола древних хвойных деревьев попала в воду. Так на свет появился солнечный камень — янтарь. Люди верили, что он хранит тепло первобытных лесов и помнит, как солнце медленно выползает из-за макушек исполинских стволов, тяжело, важно, будто несёт на себе весь прожитый день.

Путь янтаря всегда был окутан тайнами и загадками, каждый, кто к нему прикасался, находил в нём что-то своё.

— В моей юмористической автобиографии написано, что Петров Сергей Викторович — сын переселенцев — моряка и медработника. Именно мои родители заложили основы и принципы, по которым я сейчас живу. Отец ходил в море, мама — медик, работала на трёх работах, и я был предоставлен сам себе и жил в романтических формах: с одной стороны я был мужчиной в доме,  с другой стороны я был абсолютно свободным ребёнком, который мог лазить где угодно, когда угодно. Поэтому, я бы сказал, что моя наука началась с помойки.

— Да-да, я понимаю как это звучит. Мы лазили по военным помойкам, разбитым самолётам, выдирали оттуда радиодетали, но верхом нашего стремления был радиокружок. Тогда это было очень передовым. В радиокружке мы делали аппараты, дроны и прочие системы, которые сейчас, скорее всего, не делают. В одной из помоек на станции Кутузова, где стояли самолеты, мы как раз всей нашей мальчишеской компанией определились: одни пошли в бандиты, вторые пошли в депутаты, третьи пошли в учёные. Примерно вот такое направление.

Ну а если серьезно, для того, чтобы мне попасть в радиокружок, мне сначала пришлось записаться в танцевальный кружок. Для мамы я ходил в танцевальный кружок, а после девочек я ходил на третий этаж Городской станции военных техников, где на крыше стоял передающий центр, там, где мы качали всю связь.

— Конечно! Сначала танцы, а потом наука. Я скажу, что радиокружок дал мне очень много. Потому что, во-первых, у нас была великолепная аппаратура — военная, настоящая. Через дорогу у нас было Высшее военно-инженерное мореходное училище. Конечно, мы облазили там всё, что только было возможно, потому что для нас это был ориентир. Вот так начались мои первые позывы к науке.

— Это другая история. Еще раз повторюсь, что радиодело для меня было верхом совершенства. Представьте себе, у мальчика на стенке висит карта всего мира, куда втыкают флажки твоего папы, который плавает по всем континентам. Отец был начальником радиостанции, поэтому я, условно говоря, дышал этим миром, этими возможностями, этим космосом, этой аппаратурой. Мне казалось, что это — предел всех мечтаний… Янтарь возник позже, ближе, наверное ко второму курсу.

Дело в том, что что мой младший брат ещё раньше меня занялся янтарём и однажды принёс нам мешок этого янтаря. Честно говоря, как каждому калининградцу, мне хотелось просверлить дырочку в жёлтом камушке, как-то его обработать, выработать технологию. Ну а дальше, уже на третьем курсе, фактически сразу после института, меня направили на Калининградский янтарный комбинат, где мы занимались оборонкой в закрытых цехах . Поэтому я четко понимал, что эти все серёжки из янтаря — это не украшения: они будут летать в космос, они будут использоваться в спец оборудовании. И поэтому, конечно, и планка отношения к янтарю у меня была совершенно иной, чем к ювелирным изделиям. 

Но это был 1992 год, когда, условно говоря, Советский Союз уже начал рушиться, и поэтому лаборатории позже были закрыты. Дальше мне пришлось уже в свободном полёте, но по инерции, заниматься янтарём.

— Мы выросли, конечно, больше не на технологиях, а на войне. Мы её знали и чувствовали через своё мальчишеское восприятие. Мы свободно лазили по всем фортам, где находили автоматы, гранаты и другую военную атрибутику. Многих ребят мы потеряли ещё в детстве.

С возрастом, конечно, всё меняется, и сейчас я могу сказать, что сила места, о которой вы говорите, действительно влияет на человека. Мы ощутили это уже, наверное, в более зрелом возрасте.

— Когда ты молод, ты думаешь о том, что твоя диссертация или твои разработки могут изменить мир, могут сделать практически прорыв, который осчастливит весь мир. Об этом можно мечтать только по молодости. А со временем, когда уже прошёл философский круг, когда уже, условно говоря, получил максимальные знания от своих учителей, когда уже сам, в общем-то зрелый человек, ты мыслишь совершенно по-иному.

Мы рассказываем туристам, которые посещают наш музей, о том, что всё не случайно, и находясь здесь, в бывшем Кёнигсберге, вы находитесь в аномальной зоне. Даже Алексей Фридман — советский и российский учёный, специалист в области астрофизики и физики гравитационно‑связанных систем, не раз приводил доказательство того, что Калининград — действительно аномальная территория. И совсем не случайно именно здесь зародился янтарь. Не случайно здесь зародилась геомагнитика. Не случайно здесь проходили и начинались все янтарные пути. И именно поэтому, конечно же, к янтарю в конце концов мы пришли как, может быть, к пику своих возможностей… Или к смыслу жизни, можно так сказать.

— О, Святослав Савкевич — это удивительная личность. Его путь — это путь человека, который пришел к янтарю тоже своим порядком. Он — геолог и никакого отношения не имел к янтарю. Вы знаете о том, что он по происхождению серб и родился в той же деревне, где родился Тесла? Фактически, этот выдающийся учёный — человек с того места силы, которое породило две уникальных личности. 

Святослав Савкевич разговаривал на 17 языках, его предки были основателями Российской Византийской Церкви, при Александре Первом им были дарованы целые земли — Вильнюсский район и прочее. Главное другое. Святослав Савкевич был выпускником Горного университета, и после окончания ВУЗа, он искал алмазы для страны по всему миру. Он реально работал во всех экспедициях по поиску алмазов, причём не только в России, в Африке и в Северной Америке. Добывая алмазный фонд, он фактически собирал попутные породы и везде находил янтарь. Поэтому заслуга Савкевича в том, что он за счёт СССР, за счёт советской науки, смог собрать самую огромную коллекцию янтарных месторождений, которой сейчас нет нигде в мире, потому что повторить такой путь невозможно.

Когда в одной из экспедиций он попал под ядерный удар, он заболел, радиация съедала его голову, у него была онкология мозга. И вот с этого момента началось его общение с янтарем. Его списали со всех геологических экспедиций, и единственным средством выживания для него был янтарь. Он нашёл старинный рецепт своей бабушки, которая жила в Вильнюсском районе и решил испытать на себе лечебные свойства солнечного электрона.

Янтарь, действительно, его спас, и академик прожил ещё 40 лет, стал мировым янтарным лидером, потому что досконально изучил янтарь. Все основополагающие диссертации, все ведущие патенты лежат за советской стороной и разработаны Савкевичем, мы и сейчас пользуемся этой системой.

Кстати, Святослав Савкевич и был тем человеком, который создавал музеи Янтаря в Паланге и в Калининграде. Все мировые музеи открывались под сопровождением Савкевича. Даже иностранцы предлагали назвать калининградский Музей Янтаря в его честь, но в этом им отказали наши структуры.

Теперь мы, как наследники коллекции фондов, продолжаем дело Савкевича.

— Почему же? Здесь у нас четыре мощных лидера. Один из них — Александр Чирх — немецкий ботаник-анатом, фармаколог, профессор фармакогнозии в Берне. Он первый открыл янтарную кислоту и описал её. 

Янтарь изучали и продолжают изучать американские учёные, чешские учёные, японские учёные. Но если мы говорим о балтийском янтаре, именно о нашем, условно‑говоря, кенигсбергском месторождении сукцинитов, то заслуга Савкевича в том, что он собрал все первоисточники, и более того создал библиографию — 260 томов описаний янтаря. Его знания также базировались на работе предыдущих столетий немецкой классической школы и японской школы. Поэтому ещё раз повторюсь: мы всего лишь продолжатели на сегодняшний день, но вполне возможно, что ещё сделаем какие‑нибудь открытия.

— На самом деле, для калининградцев это ─ традиционный подход. Более того, мы сейчас проводили опрос среди молодежи, и больше половины — порядка 70 % — относились к янтарю с пренебрежением. Это очень плохой показатель. Почему? Потому что если вы возьмёте Литву, ту же самую Прибалтику, то у них, условно говоря, янтарь течёт в крови. Это начинается с детства. Любовь к янтарю начинается с детства, через песни, сказания, через мечты. Мечты этих людей проходят через янтарь.

И это, наверное, и есть та самая идентификация, о которой мы всегда говорим. Идентификация прибалтов именно в том, что они с янтарём связывают часть своей жизни. К сожалению, у калининградцев другая ситуация. Большинство людей, которые сюда приехали — переселенцы. Янтарь нам достался, условно говоря, по результатам Великой Отечественной войны, как трофей. Доступа к янтарю до 1992 года у местного населения как такового не было: мы могли свободно собирать янтарь, прогуливаясь по берегу моря, но не было никаких мероприятий и выставок, не было форумов — янтарь был закрытой темой экспортной позиции. Янтарем занималось закрытое военное предприятие.

Более того, у калининградцев появился такой устойчивый имидж: вместо того, чтобы рассматривать янтарь как элемент идентификации места культуры — рассматривать его как средство материального благополучия.

Поэтому, не случайно в президентской программе было принято решение перевести янтарь в область государственного контроля, чтобы, условно говоря, отобрать этот ресурс у неразумных местных аборигенов, раз мы не смогли справиться со своим неразумным потреблением. На сегодняшний день Калининград и калининградцы, именно из-за этой своей позиции лишились, в общем-то, янтаря. Возможности доступа к нему . Вот такое вот наказание.

— Если вы откроете учебник любого литовского школьника, то увидите, что в разделе природоведения половина текста рассказывает о янтаре. И везде представлена древняя культура, обряды, возжигания, свадебные процедуры, песни. 16 песен посвящены обрядам по янтарю. Само слово гинтарис означает “лечебность”. Она у них заложена. У латышей — дзинтарс, а у литовцев — гинтарс. То есть эти народы воспринимают янтарь правильно и знают о нём значительно больше.  Несколько раз мы были на Казюкасе — это такой национальный праздник, который проходит в Литве, где 6 километров занимают только ремесленники!

Или когда проходят выставки в Польше, где 60 тысяч производителей выходят с разными традициями, изделиями, всевозможными направлениями. Вот это и есть, наверное, истинное отношение к материалу, и оно очень резко отличается от нашего российского. То, чего нам не хватает, то что сейчас пытаются назвать брендированием. 

Из янтаря не нужно делать бренд; его необходимо сделать частью культуры! Но для этого надо очень сильно постараться: разбираться в янтаре, разбираться в культуре и осмысливать его важность. Мне больно это говорить, но нам, калининградцам, если мы этого не сделаем, никакие показы мод, никакие креативные вложения и никакие IT‑технологии не помогут продвинуть российский янтарь — мы всегда будем проигрывать, потому что не опираемся на силу мест и на те традиции и возможности, которыми располагает янтарь.

— Когда коренных жителей Кёнигсберга вывозили в 1946 году из области, им давали возможность взять с собой 26 килограмм вещей. И среди наиболее ценных вещей был именно янтарь. То есть люди могли взять с собой золото и бриллианты, но брали с собой янтарь. И многих людей, покинувших это место, он спас.

— Маленький кусочек на груди вот такого вот янтарика, который люди привезли со своей с родины, связывал их навсегда с этим местом. Это — соль нашей земли. 

Может быть, потребуются вот такие вот переломы, переходы для того, чтобы мы это осознали. Ну а пока мы занимаемся больше именно научными подходами, воспитанием — у нас есть учебные программы, есть профориентационные программы, где мы по чуть-чуть, понемножку, через сказки, через легенды, через объекты, через труд, через руки переходим к пониманию янтаря.

Ну а с теми, кто решает связать свою жизнь с наукой, мы начинаем изучать уже более серьёзные вещи: такие как электромагнитные излучения, планирование и программирование интерьеров – это уже высокие технологии, которые, в общем-то, за рубежом пока тоже неизвестны. Но вот парадокс: они были известны древнему человеку. Я только вчера на экскурсии рассказывал о том, что информационные технологии древних людей пока выше, чем наши.

— Конечно! Все амулеты из янтаря, которые хранятся у нас в фондах, — а это зооморфы, изображения Матери-Земли, то есть самого дорогого, что есть у человека, — так вот, оказывается, по предположениям археологов, древние люди просто начитывали на этот амулет слова, которые сейчас называются молитвой, а это — на самом деле серия интегрированных звуков, кодов. А дальше этот амулет накидывался на животное, и оно становилось смирным. Если вы хотите считать себя современным человеком, попробуйте сделать то же самое.

— Или опыты со структурированной водой. Все знают: янтарь не растворяется в воде, это миф. Но если опустить янтарь в воду и воздействовать на него генераторами, вода начинает структурироваться. Она взаимодействует с полем янтаря, и её свойства полностью меняются. Меняется текучесть, окислительно-восстановительный потенциал, вкус. Самое интересное: когда пьёшь такую воду, в памяти — я бы сказал, на каком-то глубинном уровне — всплывают образы хвойного леса. При этом никакой хвои в воде, по анализам, нет. Это результат изменения её структуры. Одно из главных свойств янтаря — его электростатика. Не зря его назвали «электрон» и ценили на вес золота.

Чаша, изготовленная из янтаря, если в неё налить отравленное вино, поменяет свой цвет. Поэтому янтарь и везли отсюда караванами, янтарными путями. И стоимость янтаря была очень высокая. Янтарь имел конкретно практическое значение, он никогда не был просто украшением: начиная от статического веретено, до получения супер золотого руно, одежды, вот этих чаш. Плюс янтарь, благодаря своим статическим свойствам, превосходно боролся с вшами в человеческих волосах.  

Любая красавица Римской эпохи отдала бы любые деньги за то, чтобы у нее была какая-то установка в волосах, которая могла бы истреблять вшей. Чтобы она не сидела как простолюдинка рядом с императором Нейроном и не чесалась. Вот что было ценностью! Полезные свойства.

— А это свойственно человеку. Так происходило и в древности. Анри Фарбер был ветеринарным врачом, но когда новая эпидемия стала угрожать жизни Альбрехта Великого, он переучился, собрал мировые знания и, опираясь на местные ресурсы, изобрёл пастилки из янтаря. Так появились «волшебные янтарные таблетки», которые сейчас на наших занятиях делают дети.

Обратите внимание: янтарные таблетки были актуальны против чумы — точно так же, как во время коронавируса. Мы предлагали многим официальным инстанциям вместо спиртовых составов использовать наши фунгициды. Над нами смеялись. Обстановка была очень сложная.

Но благодаря этим бедам мы смогли охватить всех своих знакомых, роддома и так далее. Те, кто использовал наши препараты в масках во время коронавируса, показывали очень хорошие результаты по выживаемости. Понимаете?

— Мать-война, прочие катаклизмы всегда помогали людям в процессе осознания и прогресса. Мы всегда развиваемся через трудности.

Янтарь старше человечества. И как только возникает сложная ситуация — например, нужно лететь на Марс, — мы обращаемся к опыту человечества. Тогда мы делаем электролизные установки, используем сверхлёгкие сверхдиэлектрики, создаём нанопокрытия из янтаря — если это нужно обществу.

Но сейчас идёт регресс. Задача сейчас, наоборот, сократить население, откатить нас подальше, значительно подальше. И поэтому янтарь опять позиционируется в большей степени как украшение. Его превращают в поделочно-декоративный камень. Из него варят стекло, парят, автоклавируют. И выдают это за достижение. А на самом деле — это путь назад.

— Когда 30 лет назад наша группа из Института янтаря приступила к использованию янтаря в косметических средствах, над нами все смеялись, апеллируя к тому, что это надуманная тема, что это всё фантастика.

— Буквально 30 лет назад этого не было. И когда сейчас мы видим результаты своего труда — в аэропортах стоят тысячи баночек, на которых написано «от всего», эта ситуация пугает нас ещё больше. Потому что идёт подмена. Понятие «янтарь» превращается в фетиш, в обёртку. А это — плохо.

В Литве, например, уже никто не верит в янтарную косметику, потому что в тех подвалах, где раньше делали тайский массаж, который не имел к массажу никакого отношения, начали делать янтарную косметику. 

Мы смогли в Прибалтике сделать 3 проекта, которые действительно работают с хорошими результатами, но мы уже не в состоянии удержать лавину подделок, имитации и дублирования псевдо-янтарных проектов.  

Любой начинающий предприниматель начинает с того, что является производителем элитной, как он считает, косметики из янтаря. То есть он считает, что можно взять янтарь, перемолоть его, добавить в хорошую косметику и, самое главное, поместить в дорогую упаковку, и получится новый конкурентоспособный суперпродукт, который будет работать.

Поэтому, к сожалению, этот путь проходят все. Сейчас словосочетание «янтарная косметика» стало устоявшимся коммерческим брендом. Но, к сожалению, она никакого отношения к реальным процессам оздоровления и воздействия на организм не имеет.

— Хорошо было в древние времена, потому что янтарь был дорог. Сейчас янтарь всё-таки недооценен. Стоимость килограмма янтаря равняется стоимости буханки хлеба. Это несоизмеримая вещь. Хлеб можно восстановить, а янтарь – невозобновимый ресурс.

И причем самый маленький янтарик обладает таким же свойством, что и огромный — на миллион рублей. И поэтому сейчас перед нами истинная картина потребления — янтарь покупают индусы, чтобы жечь трупы.

— Возьмём Германию начала XX века — она была монополистом, держала цены, у неё была целая янтарная индустрия, которая регулировала весь рынок. Технологии тогда приходили с Тибета. Японцы и китайцы были союзниками Германии, и большинство технологий, которые мы сейчас только начинаем повторять, пришли именно оттуда. А вся база, брендирование и экономика были за Германией.

Поэтому, к сожалению, мы до сих пор не достигли даже уровня той самой Кёнигсбергской янтарной мануфактуры, о которой все говорят.

— Совершенно верно. Если рынок восстановится в том объёме, каким он был когда-то, мы снова увидим производство противогазов, капиллярных систем, аппаратуру для переливания крови, а ещё — выпуск янтарных кислот и масла. Тогда 90 процентов продуктов переработки будут работать на промышленность, и только 5 процентов уйдёт на украшения. А сейчас — наоборот: 98 процентов уходит на побрякушки. Это не место янтаря. Он старше человечества. У него совсем другая задача. И всё, что мы с ним делаем сейчас, для него — невыносимо.

— Янтарь, как и люди, абсолютно разный. Когда мы проводили исследования и замеры торсионных систем, мы получили уникальную картину — сколько есть янтарей, столько есть и историй. От одного янтарика по телу разливается тепло, другой — вызывает агрессию и страх.

— Мы открыли: если на углеводородную решётку янтаря падает фотон ультрафиолета в определённом диапазоне, он начинает бешено скакать по решётке. И на выходе получается частота, совершенно не похожая на ту, что была на входе. Было 320 — вышло 770. Это значит, что янтарь за счёт своей структуры генерирует жизнь.

Янтарь — камень жизни. Он живой. Его жизнь в том, что он действительно преобразует одну частоту в другую благодаря своей уникальной структуре. Как это происходит, никто толком не объяснит. Но это выражается в ощущениях. Держишь руку над определённым сортом янтаря, и чувствуешь тепло, как в чреве матери. Диапазон 770 называют «лучами жизни». Это та самая частота, на которой ребёнок общается с мамой, находясь в её утробе.

Янтарь научил меня тому, что среди этих живых, солнечных камней есть такие же уникальные экземпляры, как встречаются и уникальные люди. Моей мамы уже нет, но ощутить тепло её рук я могу только через янтарь.

На янтарь можно «начитывать» информацию. Мы это видели. Более того, многих учёных это напугало.

— Совершенно верно: то, что нельзя объяснить и доказать, не существует. К счастью, сейчас другое время, и у меня нет привязанности к академической системе. Поэтому я позволяю себе междисциплинарные отступления — философию, физику, метафизику.

У меня есть целый набор наблюдений. Мы ведём свой архив, где фиксируем результаты воздействия янтаря на детей, на военных, на конкретные личности, на их жизнь. Мы смотрим, как люди прожили рядом с янтарём. Эти наблюдения позволяют нам говорить: у янтаря сложная система, это не монообъект. Он абсолютно разный, как само многообразие мира. И мы только-только подходим к пониманию того, что такое янтарь.

Физики говорят: это простейший диэлектрик. Но почему-то этот диэлектрик ведёт себя непонятно — живёт по солнцу, зависит от солнечной активности. Физики это не могут объяснить. Химики рассматривают янтарь как углеводородный набор. Но этот сложный набор не интересен химической промышленности, потому что ей нужен синтез возобновляемого продукта, гарантированная повторяемость. У янтаря же — совершенно другая история.

Ни один правитель, который имел янтарь, не смог наладить его промышленную химическую переработку. Почему? Она не рентабельна. Вы засыпаете в переработку мешок янтаря, а на выходе каждый раз получаете разное. Нужно приложить такие усилия, чтобы его отсортировать, создать уникальные потоки. Это дорого и непредсказуемо. Промышленность так не работает. А природа — работает.

— Янтарь даже на уровне мироощущения бывает разным. Вглядываясь в него, изучая, каждый найдёт своё. Но истинное понимание приходит с междисциплинарным восприятием, когда мы отбрасываем свои «я» и забываем, что мы химики. Когда в жизни становится плохо, и янтарь вдруг помогает, — тогда ты уже не химик. Тогда ты становишься философом.

— Таких наблюдений у меня масса. У нас в музее было около 800 детей. 500 из них начали разговаривать после общения с янтарем.

— У нас есть конкретная методика, которую мы тиражируем. Вот в этих детских кабинетах (показывает), в этой контактной комнате мы находим взаимопонимание между детьми и янтарем. Всего лишь.

— В 2016 году в Калининградской области прошла международная янтарная конференция. Весь передовой янтарный мир представлял доклады об использовании янтаря в медицине и косметологии. У конференции был один главный вопрос: «Так лечит янтарь или нет?»

Приехали специалисты из Рижского музея янтаря — у них богатейшая коллекция экспонатов доказательной медицины, в том числе первые аппараты для переливания крови, где использовался янтарь. Литовцы тоже привезли доклады, связанные с археологическими раскопками.

Были и китайские доклады — тотемные. Как лечат китайцы? Берут кусочек янтаря, вырезают на нём символ печени и лечат через этот янтарь печень. Это восточная, тотемная система. Никому из докладчиков не нужно было ничего доказывать. Только в адрес российской стороны постоянно звучало: «Докажите, покажите».

— Большинство представителей российской стороны на конференции никогда не работали с янтарём, они его даже в руки не брали.  Это были краеведы, архивисты, дизайнеры.

— Нас не пустили на этот форум. И, к сожалению, резолюция вот этой конференции была такой, что янтарь не является медицинским средством. В понимании сегодняшней фармакологии он не является медицинским средством, а относится больше к парапсихологическим, гомеопатическим классам.

— Мне было обидно это слышать. Потому что если бы мы тогда выступили со своим докладом — с теми продуктами, которые сейчас уже выпускаем, — картина могла бы быть совсем иной. Поэтому нам приходится проводить свою собственную, жизненную конференцию. И работать в реальном времени, без официальных форумов.

У нас уже вышла целая книга «Использование янтаря. Исторический опыт». Перед её написанием мы провели глобальную доказательную работу, посвящённую тому, как янтарь использовали в прошлом.

— Да-да. Вот рецепт для вывода паразитов из организма, вот — рецепт опиума, где янтарная кислота применяется, как усилитель. Это — лимонад, где янтарная кислота является энергостимулятором. И эликсир бессмертия (показывает).

— Есть несколько уровней технологий. Первый уровень — ручной. Вы берёте кусок янтаря, долбите по нему молотком и готовую поделку дарите девушке. Такое мастерство тоже имеет право на существование.

На другом, более высоком уровне стоит алхимик. Когда я читаю лекции, я говорю, что алхимический уровень сейчас человеку ближе, несмотря на его недоказуемость.

Алхимические технологии отличаются от современной фармакологии и медицины тем, что за спиной каждого алхимика стоит бог.

— Вы сейчас правильно говорите. Всё больше физиков говорят о божественности процесса. Наконец-то мы это признаём и мы этого не стыдимся. Так вот, алхимия — это как раз та ситуация, когда ты отвечаешь за то, что делаешь, перед Богом.

Почему алхимиков всегда изображают полусумасшедшими, растерзанными дьявольскими силами? Потому что алхимик постоянно колеблется между ответственностью и бездной.

Если вы возьмёте в руки любой алхимический прибор, вы заметите: внутри него есть замочек. А на замочке — гравировка и штамп. Когда меня спрашивают: «Зачем гравировка внутри замка?» — я отвечаю: «Там Бог видит».

Это и есть ответственность.

Недавно к нам приезжали наши партнёры из Чехии. У них там целая улица алхимиков, целые музеи, целые общества.

— В моём понимании, алхимики — это люди, которые не боятся экспериментировать, даже когда опыты проходят не всегда удачно и не всегда с хорошими результатами. Это люди-энерджайзеры. Они подарили нам большинство традиционных рецептов, красок, элементов. Чего бы вы ни коснулись — ремесленный уровень держится на алхимических экспериментах.

Всё, что начинается с частицы «Ал» — алхимия, алгебра, аламбика, — пришло в мир с Востока. Именно Восток всегда занимался ментальными уровнями. Это та самая метафизика, которая работает на тонких полях, на высоких частотах, которая умеет опережать время.

Этот уровень знаний очень серьёзен, и я бы не стал записывать всех алхимиков в сумасшедшие колдуны. Более того: алхимики хранили любую информацию и прятали её от людей, потому что понимали: знания не должны быть всеобщими. Некоторые вещи нельзя рассказывать и показывать всем — это несёт серьёзные последствия.

Вот пример из нашей деятельности. Когда мы разработали технологии, благодаря которым сейчас пропал весь мелкий янтарь, нам казалось, что мы продвинем эту технологию. Но она привела к тому, что люди просто лишились доступа к янтарю. Алхимия учит главному: всегда думай, что ты делаешь.

— Здесь действительно жили люди, обладавшие сверхразумностью. И они умели договариваться так, чтобы пути не пересекались там, где это не нужно. Они занимались исследованиями, наукой, им некогда было выяснять отношения и делить что-то друг с другом. Они даже свои энергетические потоки разделили — хождение определённым образом создавало саму энергетику этого города. Вспомните знаменитую Кёнигсбергскую задачу Эйлера о семи мостах. Она как раз об этом.

Жители Кёнигсберга старались не пересекаться друг с другом по многим причинам. По такому же принципу устроен муравьиный мир: муравьи тоже куда-то идут, что-то делают, но никогда не сталкиваются. В этом есть своя логика — можно жить и работать как единый организм. Таким организмом и был старый Кёнигсберг: огромная машина со своей социальной структурой и 60 километрами подземных тоннелей. И авторитет города у жителей Восточной Пруссии был абсолютным.

Все, кто посещал этот край, не сговариваясь, описывали его одинаково: «Кёнигсберг — это 300-километровый круг. Это объект с особой энергетикой, куда направлены все энергетические пути. Как все дороги ведут в Рим, так все энергетические дороги ведут сюда. И каждый найдёт здесь своё: один приходит для перемещения в порталах, другой решает финансовые вопросы, третий ищет ответы».

— Хорошо. Какой именно?

— Их было пять. Но об этом тоже мало кто знает.

История создания Янтарной комнаты началась с женщины. Её прообразом были янтарные рамы. Один очень богатый кёнигсбергский купец влюбился в молодую девушку и, чтобы привлечь её внимание, решил подарить ей нечто необыкновенное, чего нет ни у кого. Он замахнулся на царский камень: сделал янтарные рамы, чтобы, глядясь в зеркало, она всегда была счастлива. Но пока рабочие воплощали его задумку, он умер. А рамы остались.

По прусским законам янтарь принадлежал королю и являлся государственным камнем. Рамы приняли в государственную казну, где они пролежали очень долго. Это и есть первая Янтарная комната.

Прошло время. Появились придворные, которые захотели соревноваться с лучезарным французским королём в роскоши. Тогда и решили достать рамы из запасников и сделать из них нечто интерьерное. Реставрацию проводили в Берлине. В процессе решили собрать из этих полотен кабинет для яхты — все короли тогда были в основном военными. Размер той комнаты был метр шестьдесят на площади всего 16 квадратных метров. Так появилась вторая Янтарная комната. Она даже стояла какое-то время в Берлине, в замке Шлосс.

Но всё изменилось, когда за янтарный проект взялись польские ювелиры при Фридрихе Втором. Три архитектора, младшему из которых было всего 18 лет.

Настоящая Янтарная комната в том виде, в каком мы её знаем, появилась уже при Елизавете. Пётр получил её в подарок после своего визита в Пруссию. Комнату привезли в разобранном виде, в корзинах. И везли её почти полгода через всю Россию в Петербург. Естественно, половину панелей потеряли по дороге. А самое страшное было в том, что её некому было собирать. Поэтому Пётр Первый Янтарную комнату так и не увидел.

— Вообще. Самое интересное, что и Гитлер её не увидел. Никто из правителей так и не увидел Янтарной комнату.

А вот в процессе реконструкции она видоизменила своё значение. Как я уже говорил, только при Екатерине она обрела свой смысл, потому что ей нужно было оформлять летний зал — резиденцию королевы. Янтарная комната должна была демонстрировать уже не любовь и не военный корабль, а величие и могущество Российской империи.

Так из восемнадцати квадратных метров она превратилась в 160. Её пришлось дополнять современными технологичными дизайн-проектами. Там впервые использовали зеркала высотой под шесть метров. Комната засверкала. Французские технологии того времени могли делать зеркала максимум 30 сантиметров, а для этой комнаты начали делать шестиметровые.

И представьте: бедный архитектор, который отвечал за эти зеркала, разбил одно из них. Он так испугался гнева императрицы, что повесился. Кстати, в этом и состоит трагедия Янтарных комнат — им постоянно сопутствует смерть.

Рамы основной Янтарной комнаты впервые дополнили флорентийской мозаикой. Это была аллегория пяти чувств. Их вставили прямо в рамы внутрь, вместо зеркал. Наверху сделали полностью расписанный портал. Ангелы, несущие подсвечники, бронзовое литьё, наборный паркет, хрусталь. Для этой комнаты даже специально подобрали свечное освещение.

Но самое главное: там была заложена русская панель. И эту панель делали русские мастера. Поскольку у них не было такого янтаря, наши умельцы впервые разработали технологию прессования янтаря ещё раньше, чем появился метод Шпиллера. А в картузе этой русской панели было изображение девушки. Это душа Янтарной комнаты.

Над каждой панелью висел свой картуз, и у каждого была своя тема: морская тема, плодородие, урожай, растения.

— А теперь обратная история. Согласно архиву 1941 года, перед войной проводили ревизию всех исторических объектов. И почему-то Сталин допустил немцев до составления описи Янтарной комнаты. Все исторические объекты, в том числе и из Екатерининского дворца, были переписаны.

Рейхсканцлер Розенберг занимался этим, потому что хотел создать свой культурный фонд — он отбирал у евреев картины и предметы исторического наследия. Так, во время осады Петербурга, в этот список попала и Янтарная комната.

Согласно описи, её должны были реставрировать в 1941 году. Но реставрировать оказалось нечего.

— Оказалось, что Янтарная комната была полностью обобрана красноармейцами.

— Всё, что было в пределах досягаимости рук, всё было замазано гипсом и раскрашено под янтарь. Поэтому испанской бригаде, которая пришла забирать Янтарную комнату, достались только верхние фронтальные панели.

Все остальное было украдено красноармейцами, которые посещали Янтарную комнату в качестве культурного обогащения и воровали себе по кусочку.

— Так вот история настоящей Янтарной комнаты началась позже, когда привезли эту Янтарную комнату обратно в Пруссию. Первое, что сделали — возбудили уголовное дело. Куда делся янтарь? Ты же понимаешь, чего они привезли?

— Бинго! И начался поиск, куда делся янтарь. Конечно немцы побоялись показывать Гитлеру комнату в таком виде, и поэтому привезли её в Кунстхалле. Здесь в Калининграде, около башни Врангеля, слева есть искусствоведческое хранилище. Вот там впервые собиралась Янтарная комната.

— Никто не знал. Канцлер Кох изобразил, что будет ремонтировать Янтарную комнату в Королевском замке. И вот здесь началась история Немецкой Янтарной комнаты.

— Четвёртая. Кох два года восстанавливал Янтарную комнату за свой счёт и почти её сделал. Но он не хотел отдавать её Гитлеру и до последнего оттягивал перевоз в Берлин, всякий раз говоря, что реставрация в Королевском замке ещё не закончена.

Когда начали наступать советские войска, комнату снова демонтировали при свечах в Королевском замке. Этому есть исторические доказательства: есть рисунки американцев, которые её видели и делали зарисовки.

И тогда немецкое командование передало Янтарную комнату в залог американскому банку под 260 миллионов рейхсмарок на строительство двух танковых дивизий. То есть комната стала обеспечением кредита.

— Дальше произошло то, что и должно было произойти. Её разобрали, и дальше следы Янтарной комнаты потерялись. Правда, пришлось изобразить, что она сгорела, специально нанятые рабочие даже сожгли пару ненужных ящиков. Началась эпопея с запутыванием следов и рассказами, что её куда-то вывезли.

— И вот здесь начинается история пятой Янтарной комнаты. В 1973 году одна рижская семья взяла и сделала фрагмент комнаты, чтобы доказать: проект может жить. Я знаком с этими людьми. Они подключили академика Савкевича, собрали подписи и начали работу.

При этом макет комнаты делался один к одному. Это огромные талмуды, которые сейчас хранятся у меня. Их делали на старом ксероксе «Эра». Вся панель была в раскладках, в деталировке. Сначала всё прорисовывали, распечатывали, потом вылепливали из пластилина.

Одна проектная группа по хроматическим снимкам восстанавливала и подбирала цвет. Другая состаривала янтарь, чтобы было похоже, что ему триста лет.

Этим и занимался наш институт. В 1994 году я подключился к реставрационным работам. Они закончились в 2003-м. Семь лет я работал в Янтарной комнате в проектной группе. Председателем группы был академик Савкевич. Кедринский — главным архитектором. Журавлёв — одним из резчиков. Домичев, Мезенцев — основные реставраторы. Это все мои друзья, с которыми мы работали несколько лет.

Поэтому пятая Янтарная комната — наша, российская, истинная, восстановленная. По всем показателям она лучше всех предыдущих. Потому что она действительно отражает величие и мощь российской науки и реставрационных мастеров. Всё было сделано из балтийского янтаря.

Проект финансировала российская сторона. Немцы тоже финансировали, потому что чётко понимали: искать старую Янтарную комнату уже не имеет смысла.

— И если, не дай бог, её сейчас вернут в разобранном виде, придется платить.

— Гитлер её ни разу не видел. Его самого обманули.

Это конкретный архивный материал. И это мнение специалистов, которые работали с Янтарной комнатой. Мы долгими ночами трудились в нетопленом зале, когда комната никому не была нужна. Мы делали её, потому что понимали: искать не надо. Все уже догадываются, где она находится, но огласят это только тогда, когда будет выгодно. Это уже политический момент.

А сегодня самая лучшая и настоящая Янтарная комната — та, которую вылепили руки Анохиных. Вот в чём её уникальность: русская женщина сначала прочувствовала её, сделала в макетах, а наши уникальные мастера воплотили замысел в жизнь.

Двести лет Янтарную комнату разбирали, собирали, перевозили с места на место. А мы сделали её за семнадцать.

— В Первую мировую войну противогазы делали из янтаря. Японцы активно их покупали — они были союзниками Германии, и экспорт шёл туда. А уже на эти деньги строились концлагеря, системы, одежда, БОС, ХУГАБОС и всё остальное. Был государственный заказ. Янтарь служил разменной монетой, устойчивой валютой.

Конечно, это не место для янтаря.

Если говорить о будущем: сейчас есть очень интересные проекты, связанные с технологическими открытиями сверхлёгких диэлектриков. Янтарь — это, наверное, первый материал, который полетел в космос. Исторически. Сейчас мы с ним полетим на Марс, потому что нам нужны сверхъёмкие аккумуляторы, нужна аппаратура, которая не впитывает радиацию. А янтарь её не берёт.

Все будущие сверхлёгкие летательные аппараты будут сделаны на составных углеводородах янтаря. Синтезировать можно. Но не нужно. Есть янтарь. Это проще. И это то средство, которое спасёт нас, может быть, от будущих инфекций, о которых мы ещё не знаем. Его соединения — фунгициды — показывают уникальные способности исцелять неизлечимые инфекции, вирусы, грибки.

Янтарь — единственный материал, который содержит феромонную группу, значит, он может сделать человека счастливым.

У янтаря потенциал в жизни, но не в смерти. Янтарь — камень жизни, красоты, любви. Но не войны, это точно. Война сама себя уничтожает, а жизнь продолжается. Поэтому и янтарь живёт вместе с нами. И опыта у него значительно больше, чем у человека. Просто всё ещё впереди.